Черты славян

slaviani

Исследования в области антропологии открыли ряд крайне интересных фактов касательно устойчивости, с которой физические свойства расы или племени  сохраняются  в  продолжение  длинной цепи веков,  переходя от поколения к поколению.  Цвет кожи и волос,  цвет глаз, форма и размеры черепа  передаются  как  физическое  наследие  нисходящим  поколениям. Благодаря этому,  по  ископаемым  черепам,  сохранившимся  в  земле  в течение нескольких столетий,  можно определить,  нередко с совершенной точностью, расу и племя, к которым принадлежал череп.

     Но, без сомнения,  гораздо более интереса представляет тот  факт, что  подобною же устойчивостью отличаются и духовные качества расы или племени.  Черты народного  характера,  его  достоинства  и  недостатки передаются  нисходящим  поколениям:  через тысячи лет в данной расе мы встречаем те же особенности  народного  характера.  Француз  XIX  ст., говорит  Рибо,  представляет  те  же черты характера,  что галл времён Цезаря.

     Черты характера  народа  имеют  известное  влияние   и   на   его исторической  судьбе;  ознакомление  с  этими чертами стало предметом, возбуждающим общий интерес.  В наши дни психология народов  становится предметом  исследований;  это  касается  всех  культурных  наций  и  в неменьшей степени русских и других Славян.

     Появление славянского племени на авансцене мира,  говорит  Ренан, есть  самое  поразительное  событие  настоящего  столетия.  Славянские племена  начинают  принимать   решительное   участие   не   только   в политической,  но  и в культурной жизни народов.  «Будущее,  – говорит Ренан,  – покажет мерку для оценки того,  что даст  человечеству  этот удивительный  славянский  гений  с  его  пылкой верой,  с его глубоким чутьём,  с его  особенными  воззрениями  на  жизнь  и  смерть,  с  его потребностью   мученичества,   с   его  жаждой  идеалов».  Эта  тонкая глубокомысленная характеристика обнимает существенные черты психологии Славян  и  неожиданно  вводит нас в мир новых и старых фактов из жизни великой расы, которой все мы имеем честь и счастье принадлежать.

     Как сложились основные черты славянской души,  славянского гения, –  это скрыто от нас непроницаемым покровом доисторических времён;  но несомненно,  что на развитие народного духа оказали важное влияние два фактора:  антропологический  состав  племени и внешняя природа,  среди которой живёт славянская раса,  в особенности крупнейшая  ветвь  её  – русское племя. Эту природу можно назвать более бедной, а условия жизни более тяжёлыми в  сравнении  с  природой  и  жизненными  условиями,  в которых  живут  другие  народы.  Отличаясь резким переходом от тепла к холоду и более низкой средней температурой,  восточная половина Европы налагает  на  своих  обитателей  необходимость  напряжённого труда для добывания насущного хлеба,  а также для  добывания  тёплого  платья  и устройства  тёплых  жилищ,  в  которых  гораздо менее нуждаются жители более благодатных уголков Западной Европы.  От самого бедного человека наша  суровая  природа  требует  тёплого полушубка,  тепло истопленной избы,  т.е.  таких расходов,  от  которых  избавлен  человек  Западной Европы.

     Природа Восточной Европы сурова и небогата впечатлениями, которые действуют на душу человека.  Нельзя не удивляться, каким образом могло развиться  глубокое  чувство  у  народа,  живущего  среди  этой бедной природы  –  серой,  однообразной,  почти  лишённой  красок.  Не  менее удивительно,  каким образом плоская, приземистая, монотонная по своему рельефу страна,  почти  лишённая  внешнего  величия,  могла  воспитать великий народный дух? Это составляет истинную психологическую загадку…

     Внешняя природа  великой  Европейской  равнины,  не  дающая своим обитателям ни ласк,  ни тепла,  ни ярких и сильных  впечатлений,  рано заставила  их углубляться  в самих себя и искать ободряющих впечатлений в человеческом духе.  В самом деле,  не будет преувеличением,  если мы скажем,   что   славяне   вообще  и  русские  в  частности  отличаются наклонностью  к  внутреннему  анализу,   в   особенности   к   анализу нравственному. Окружающая человека обстановка мало интересует русского человека;   он   обходится   без   внешнего   комфорта,   необходимого англичанину,  без  избытка  изящества,  которым окружает себя француз; русский довольствуется простой внешностью,  не ищет  удобств  и  всему предпочитает  тёплую  душу  и  открытое  сердце.  Когда рассматриваешь всемирные  художественные  выставки  и  обращаешь  внимание  на  темы, разрабатываемые  художниками  различных  национальностей,  то невольно бросается в глаза у русских художников бедность калорита  и  в  то  же время  обилие  и  глубина  психологических тем.  То же мы замечаем и у выдающихся писателей,  напр.,  у Лермонтова,  Тургенева, Достоевского –психологический анализ на первом плане, изображение внешней природы на втором.  Нечто подобное замечается и в других проявлениях жизни. Таким образом,   КУЛЬТУРА   ДУХА,   в   противоположность  КУЛЬТУРЕ  ПРИРОДЫ, составляет отличительную черту славянского народного гения.

     Указанные свойства  славянской  натуры  проявляются  с  очевидной ясностью  в  одном  из  самых  крупных  явлений  жизни,  именно в акте самосохранения.

     Поразительно,  что  славяне,  в  особенности   же   русские, проявляют  великую  силу  в деле нравственного сохранения,  особенно в охранении себя от таких зол, как самоубийство и преступление.

     В России  коренное  русское  население   даёт   небольшое   число самоубийств.   Относительно   России   Морзелли   говорил   следующее: «славянский элемент  понижает  среднюю  цифру  самоубийств,  и  народы финно–алтайские на северных славян влияют также,  как германское племя на  южных  славян,  т.е.  повышают   наклонность   к   самоубийствам». Рассматривая  число  самоубийств  в  России  и  в  Европе  за  длинный промежуток времени, мы встречаемся ещё с одним поразительным фактом, а именно:   число  самоубийств  в  России  осталось  почти  без  всякого увеличения за последние 30 лет,  между тем,  как у всех народов Европы число самоубийств возросло за это время почти на 30–40%.

     Каковы бы то ни были воззрения на причину самоубийства,  остаётся несомненным   факт,   что   славянская   раса   отличается   особенной нравственной выносливостью.

     Понятно, что народ, который живёт согласно правилу: ЛУЧШЕ СМЕРТЬ, ЧЕМ  НРАВСТВЕННАЯ  УСТУПКА  –  должен  неминуемо   затрачивать   много физических сил, много энергии. Без сомнения, эта энергия измеряется не количеством  воздвигнутых  зданий,  не  числом  вёрст  вновь  открытой железной  дороги,  не  количеством  материальных  сбережений  или иной материальной мерой, она не измеряется даже умственными приобретениями; она   имеет   значение  и  цену  высшего  факта  и  является  в  форме коллективного нравственного усовершенствования,  в форме нравственного инстинкта,  совмещающего  в  себе  все  стороны духовной жизни народа. Бдительность и верное  действие  этого  инстинкта  есть  величайшая  и труднейшая  задача,  которая  не  может  быть  достигнута без крайнего напряжения физических сил.  Поэтому выражение,  которым  мы  старались охарактеризовать направление нравственной жизни славян:  ЛУЧШЕ СМЕРТЬ, ЧЕМ  НРАВСТВЕННАЯ  УСТУПКА  –  это  выражение  вовсе  не  метафора,  а реальность.  Поясним  эту  мысль.  Что добывание куска хлеба и тёплого платья,  устройство тёплых жилищ,  борьба с суровой  природой  требует затраты сил – это ни в ком не может возбуждать сомнения. Но физиология и психология тоже  доказали,  что  нравственные  усилия,  нравственное сохранение,  в свою очередь,  неминуемо требует траты физических сил и притом гораздо большей,  чем какая бы то ни  было  тяжёлая  физическая работа.  Животное,  скажем словами физиолога,  тратит много сил на то, что его ухо слышит,  что глаз видит,  его  органы  чувств  бодрствуют. Гораздо  большей  затраты  сил требует бодрственное состояние народной совести.  Поэтому мы с  полным  правом  можем  высказать,  что  народ, отличающийся высшим нравственным самосохранением,  тем самым совершает и великий физиологический труд.

     После сказанного,  может быть покажется излишней и  не  требующей доказательств  мысль  о  том,  что  русский  народ  не  тратит времени по–пустому,  но мы всё–таки скажем несколько слов по этому  поводу,  в особенности в виду общераспространённого предрассудка отчасти в России и за границей,  будто русский народ бесполезно  тратит  время,  равное четверти  года,  на  праздники.  При  скудной  пище,  которой питается русский простолюдин, сохранение здоровья и поддержание физиологических сил  возможно только при помощи частых отдыхов.  Праздники,  как и дни отдыха,  удовлетворяя религиозным и нравственным требованиям, являются вместе   с   тем   условием,   дающим  возможность  русскому  человеку выдерживать бодро тяжёлый труд,  налагаемый природой  и  историческими условиями жизни.

     Вековая привычка  к  напряжённой физической и нравственной работе вместе с пережитыми тяжёлыми историческими судьбами придали славянской расе   особый   отпечаток,   который   ныне   уже  составляет  прочную унаследованную особенность  народного  характера.  Самыми  типическими чертами  этого  характера  являются:  СКОРБЬ,  ТЕРПЕНИЕ и ВЕЛИЧИЕ ДУХА СРЕДИ НЕСЧАСТИЙ.  Рольстон  справедливо  говорит,  что  русский  народ склонен  к  меланхолии,  составляющей  типическую  её черту.  Брандес, характеризуя  произведения  Тургенева   как   национального   писателя говорит,  что «в произведениях Тургенева много чувства,  и это чувство всегда оказывается скорбью,  своеобразной глубокой скорбью;  по своему общему характеру это есть славянская скорбь, тихая, грустная, та самая нота,  которая звучит во всех славянских песнях».  Для  характеристики этой  славянской скорби и разъяснения её психологического характера мы можем прибавить, что наша национальная скорбь чужда всякого пессимизма и не приводит ни к отчаянию,  ни к самоубийству, напротив, это есть та скорбь,  о которой говорит Ренан,  что она «ВЛЕЧЁТ  ЗА  СОБОЮ  ВЕЛИКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ».  И  в  самом  деле,  у  русского  человека  это  чувство представляет собою самый  частый  и  естественный  выход  из  тяжёлого внутреннего  напряжения,  которое иначе могло бы выразиться каким–либо опасным душевным волнением,  напр.,  гневом,  страхом,  упадком  духа, отчаянием  и  тому  подобными  аффектами.  Среди несчастий,  в опасные минуты жизни у славян является не гнев,  не раздражение, но чаще всего грусть,  соединённая  с  покорностью  судьбе и вдумчивостью в события. Таким образом славянская скорбь имеет свойства ОХРАНИТЕЛЬНОГО чувства, и в этом кроется её высокое психологическое значение для нравственного здоровья;  она оберегает душевный строй  и  обеспечивает  незыблемость нравственного равновесия. Являясь унаследованным качеством, славянская скорбь стала основной благотворной чертой великого народного духа.

     Вторую отличительную  черту  славянства  составляет  ТЕРПЕНИЕ.  С психологической  точки  зрения  терпение представляет собою напряжение воли,  направленное  к  подавлению   физического   или   нравственного страдания;  отсутствие сентиментальности, стоическая покорность судьбе и готовность  страдать  –  если  это  необходимо  –  составляют  самый характеристический облик русского терпения.  Это терпение и вытекающая из него потребность мучиничества,  о которой  говорит  Ренан,  не  без основания   всегда   удивляли  иностранцев.  Потребность  мученичества является  как  бы  необходимой  психологической  практикой,   как   бы внутренним   предуготовительным  упражнением,  без  которого  была  бы немыслима борьба с препятствиями,  налагаемыми на человека  суровой  и бедной  природой.  Самым  важным  плодом  терпения  у  русского народа является САМООБЛАДАНИЕ, способность подавлять в себе волнение и внести мир в собственную душу.

     Терпение и  покорность  судьбе несомненно должны быть признаны за самые выдающиеся особенности русской  души.  Блестящее  художественное изображение  этой  истинно  народной  русской  черты находим в повести «Хозяин  и  Работник»  гр.Толстого.   Главный   герой   этой   повести олицетворяет   в   себе  типические  черты  русского  народного  духа: ТЕРПЕНИЕ,  ВДУМЧИВОСТЬ,  САМООБЛАДАНИЕ.  Эти качества обеспечили ему и физические,  и  нравственное самосохранение:  спасли его от физической смерти в борьбе с грозной стихией  и  охраняли  его  от  преступлений, которыми пропитана была окружавшая его атмосфера.

     Развитая сила  терпения  в  соединении со способностью превращать все порывистые волнения души в тихое  чувство  скорби,  делают  славян великими  в  несчастии  и  дают им возможность сохранять спокойствие и самообладание в серьёзные минуты жизни. Эти качества, глубоко присущие и  прирождённые  славянской  натуре,  служат  самым  верным основанием нравственного  самосохранения.  После  этого  становится  понятным  то крайне  незначительное число самоубийств в России и у славян,  которое составляет  столь  поразительную  особенность   славянского   племени. Главнейшими   причинами  самоубийства  являются:  бедность  и  нищета, болезни  и  семейные  раздоры  и,  наконец,   упадок   духа.   Величие славянского  характера  даёт  возможность  не  поддаваться  гнёту этих человеческих несчастий.

     Но самую привлекательную особенность славянской  расы  составляет её ИДЕАЛИЗМ, вытекающий из тонкого чувства. Славянская грусть, говорит Доде,  заунывная,  как и славянская песня,  звучит в глубине  творений славянских писателей.  Это тот человеческий вздох, о котором говорится в Креольской песне,  тот клапан,  который не  даёт  миру  задохнуться: «если  бы  мир  не  мог вздыхать,  он задохся бы»!  Этот вздох повсюду слышится  в  произведениях  славянских  поэтов  и  писателей.  Брандес следующими словами характеризует последние произведения Тургенева.  «В этих  произведениях,  –  говорит  он,  –  звучит  ещё  более  глубокая меланхолия,   нежели   в   юношеских  его  работах;  эти  произведения проникнуты высокой поэзией. Здесь художник в последний раз заглядывает в   тайны  жизни  и  с  глубокой  грустью  пытается  изобразить  её  в символических образах:  природа жестока и холодна;  тем более  обязаны люди любить друг друга и природу!  Там есть сцена, как автор, во время одинокого переезда на пароходе из Гамбурга в Лондон,  по  целым  часам держал  в  своей  руке  лапу  бедной,  печальной,  привязанной на цепь обезъянки:  гений,  постигший мировые истины, рука об руку с маленьким зверьком,  как два добрые товарища, два детища одной и той же матери – в  этом  заключается  больше  истинного  назидания,  нежели  в   любой глубокомысленной   книге».   Великий   английский   историк   Карлейль отзывается  об  одном  из  русских   произведений,   что   это   самая трогательная история, которую ему случалось читать.

     Славянское чувство чуждо сентиментальности, оно глубоко и сильно. Это качество в соединении с замечательным  миролюбием  и  искренностью славян  послужило  основанием  особенного  развития  семейных  начал и поставило женщину у славян уже на заре их исторической жизни  в  такое высокое  положение,  какого  она  не занимала у других народов.  Уже в самые отдаленные времена женщина у славян была независима и даже могла сделаться  правительницей  –  что  было  немыслимо  у  других  народов вследствие низкого социального уровня, отведенного женщине.

     Тонкое чувство славянской натуры,  дающее  возможность  проникать глубоко  и  видеть  вещи в их настоящем свете,  делает славянина равно свободным  как  от  сентиментальности,  так   и   от   пессимизма,   и поддерживает в его душе непоколебимую веру в лучшее будущее.

     Развитое, человечное  чувство славян делает их беспристрастными и даёт  им  возможность  установить   правильные   отношения   к   чужим национальностям.   Это   чувство   выражалось  с  незапамятных  времён выдающейся и общепризнанной славянской ДОБРОДЕТЕЛЬЮ – ГОСТЕПРИИМСТВОМ, а  впоследствии  оно стало выражаться уважением ко всему иностранному, отсутствием  духа  партикуляризма  и  усвоением  лучших  сторон  чужой культуры.   Оно   же,  наконец,  служит  основанием  веротерпимости  и примирительного отношения к инородческим элементам, с которыми славяне соприкасаются  и  живут.  Едва ли в другой стране инородческий элемент встречает столь  братский  приём,  как  у  славян  и  в  России.  Даже еврейская  раса со своими замечательными достоинствами и недостатками, вытесняемая из всех стран Европы, сосредоточилась главной массой своей в России: в России живёт около половины евреев земного шара. Эта масса цепко держится России и неохотно переселяется в другие страны.

     Гуманные черты составляют вековую особенность Славян  и  поражали наблюдателей уже в отдалённые времена.  Прокопий говорил,  что Славяне обходились с пленными человеколюбивее  всех  други  народов  и  питали отвращение  к  набегам на соседей.  Те же черты видим и в наше время у русских:  феноменальное человеколюбие  русского  солдата  в  отношение побеждённых  врагов  поражает  иностранцев в наше время не менее,  чем поражало Прокопия человеколюбие Славян.

     Религиозная и расовая терпимость Славян яснее всего  сказалась  в объединяющем и ассимилирующем влиянии Славян на смежные малокультурные народы.  Качество это дало русскому племени значение одного  из  самых важных распространителей культуры в Северной и Средней Азии.  Такую же роль русское племя играло в исторические и  доисторические  времена  в Северной  и  Восточной  Европе.  Роль эта отличалась безусловно мирным характером  и  привела  к  глубокому  полному  национальному   слиянию соседственных  инородцев  с  русскими.  Почти  весь  север  России был населён финскими племенами даже в  исторические  времена.  Теперь  эти финские  племена вполне обрусели.  Они сохранили свои типичные финские черты в антропологическом отношении,  но  зато  глубоко  усвоили  себе язык,  религию  и  национальный  дух русских и в силу этого совершенно слились с последними. Этот сложный процесс обрусения завершился вполне мирным  путём,  без  жертв,  без войн,  без истребления одного племени другим.

     К числу  отличительных  качеств  славянской  природы   относиться НЕРЕШИТЕЛЬНОСТЬ  или  слабость  характера.  Примером  этой черты может служить образ главного героя в  повести  Тургенева  «Рудин».  Этим  же качеством  отличались  так  назыв.  ЛЮДИ  СОРОКОВЫХ  ГОДОВ (настоящего столетия);  это качество критики  называли  РЕФЛЕКСИЕЙ,  задерживающей действие.  Публицисты  указывают  как  на  один из выдающихся примеров славянской нерешительности на тот факт,  что русская армия в  1878  г. остановилась  у  ворот Константинополя и не вошла в него.  В отношении этой  черты  существуют  противоположные  мнения.  Одни   считают   её недостатком   характера,   слабостью,   другие   усматривают   в  этой нерешительности достоинство.

     Сущность психологической черты,  о которой идёт речь,  состоит  в выжидании,   в   опасении   сказать   слово  или  совершить  действие, недопускающее возврата. Это – осторожность, которая по временам, может быть,   переходит  границы.  Очевидно,  что  эта  черта  имеет  тесное соотношение с тонко развитым чувством Славян и составляет  последствие преобладающего  значения чувства в душевном строе.  Ключём к пониманию этой отличительной национальной черты  могут  послужить  нам  новейшие исследования   Фулле   о   так  назыв.  СИЛЕ  ИДЕЙ  или  ИДЕЙНОЙ  СИЛЕ (idee–force).  Это – психологическая сила, составляющая зародыш и ядро будущих сильных актов воли,  будущих великих решений;  эта сила должна накопиться,  чтобы  произвести   должное   действие;   тонкое   чутьё, внутреннее  сознание,  что  этой  силы накопилось недостаточно,  может задерживать действие,  может делать человека  временно  нерешительным. Славянский   гений   не  чужд  понимания  свойств  этой  черты  своего характера,  и нам кажется,  что та  истина,  философским  разъяснением которой мы обязаны Фулле, смутно предчувствовалась коллективным чутьём русской души и поэтически изображена в былине об Илье Муромце.

     Нужно ли  мне  говорить  о  будущности  расы,  которая   обладает симпатичными  чертами,  только  отчасти  намеченными  в  нашем кратком очерке.  Я уверен, что мы все – вместе с нашим великим русским народом – полны веры в будущее. Мы убеждены, что славянский гений в дальнейшем своём движении пойдёт  по  тому  самобытному,  тихому,  верному  пути, которому он следовал в последнюю тысячу лет,  руководясь своим простым и  в  то  же  время  тонким  инстинктом  физического  и  нравственного самосохранения.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *